Возраст книги сам по себе не делает её ни мудрой, ни бесполезной. Важно другое: остался ли внутри живой человеческий вопрос.
Старую книгу легко превратить в музейный экспонат: снабдить тяжёлым предисловием, двадцатью страницами примечаний и объяснить читателю, почему он обязан ею восхищаться. Мы стараемся делать наоборот.
Нас интересуют тексты, в которых сохранился живой вопрос. Как не потерять себя в тревоге? Где проходит граница между верой и болезнью? Как разговаривать с ребёнком о страхе, смерти и надежде? Если вопрос всё ещё наш, книга не умерла.
Поэтому мы не воспроизводим старые издания как реликвии. Мы заново переводим, редактируем, убираем то, что мешает читать, и добавляем только необходимый контекст. Второй уровень — это не возвращение назад. Это ещё один заход к тому, что мы однажды недочитали.